Еретик - Страница 82


К оглавлению

82

Люди в странных одеждах, которые были способны скрыть их, так что ночью пройди от них в трех шагах – ничего не заметишь, появились словно из-под земли и весьма сноровисто перебили солдат у подъемного механизма, а потом послышался приглушенный топот копыт, который неуклонно приближался к открытым настежь воротам.

Глок попытался было перебить какой-то жалкий десяток людей и закрыть ворота, чтобы предотвратить проникновение в замок основных сил противника, но те забаррикадировались в надвратной башне и яростно отстреливались из какого-то непонятного оружия, о котором он что-то слышал – что-то невероятное о его скорострельности и убойной силе, – и вот теперь это оружие убивало его солдат.

Потом в крепость ворвались всадники, и все они были вооружены этим оружием, выкашивавшим его солдат, словно серп крестьянина злаки на полях. Сейчас они действовали тройками: двое обычных воинов двигались впереди и вступали в единоборство с урукхай, а один, вооруженный этим самым оружием, только уж больно маленьким, улучив момент, стрелял из него, раня или убивая противостоящих первым двоим. Такие тройки не боялись нападать и на четверых солдат урукхай, как это ни нелепо звучало, и… выходили победителями.

Сейчас уже практически весь замок был в руках противника – возможно, в каких-то помещениях его солдаты еще и продолжали держаться, но об этом он мог только догадываться. Он и примерно три десятка солдат удерживали подступы к подземелью: изначально он не планировал этого, просто этот вход располагался во дворе казармы, небольшую часть которого они сейчас пока еще контролировали.

– Ратон.

– Да, гебер.

– У нас есть надежда на то, что мы сумеем отбиться?

– Нет. Только подороже продать свои жизни.

– Сигнал подать успели?

– Да. Но, судя по всему, помощь не успеет. Слишком все неожиданно. Не знаю, как им это удалось, но они сумели как-то проникнуть в крепость.

– Задержите их настолько, насколько возможно. Охраняйте вход в подземелье. Они пришли за пленниками.

– Я все понял. Вам нужны помощники?

– В подземелье есть три солдата, этого достаточно. – Галах, стиснув зубы ринулся по лестнице вниз. Похоже, его карьере пришел конец. Да что карьера, гырх с ней, скоро он лишится самой жизни, но перед смертью он должен до конца выполнить свой долг. Все высшие жрецы должны отправиться на встречу со своим богом: он все еще был убежден, что отсутствие этих жрецов положительно скажется на завоевании этих земель, да и впоследствии вера людей не пригодится им, рабы – они и есть рабы.

Внутренне он восхищался этими людьми и не находил себе места от охватывавшей его ярости. Ни улещивания, ни пытки не подвигли этих дикарей к сотрудничеству, ни на один вопрос он не получил от них ответа. Истекая кровью, корчась в муках, жутко крича от нестерпимой боли, они не сдавались, и всякий раз, когда их уста могли произнести хоть слово, они молились. Галах успел неплохо выучить их язык, причем он, хотя и с трудом, мог понять и еще два языка, которые использовали люди, но, как видно, они использовали еще какой-то, неведомый урукхай. Возможно, они и выкладывали какие-то сведения, но только он не понимал ни слова. Впрочем, в этом он сомневался. Потому что их глаза говорили об обратном. В них не было ни смирения, ни мольбы о пощаде, в них была только боль, ненависть и фанатичная вера.

Несмотря на то что он не понимал ни слова, глядя на них, он не сомневался в том, что они не молят о себе и своей доле. Если они и просили своего бога о чем, то, скорее всего, для своего народа или о каре для тех, кто пришел, чтобы поработить их.

Фанатики. Самая неблагодарная категория из всех, какие вообще существуют, они без раздумий шли на смерть – и плевать, в какой форме она представала перед ними: от подобных типов добиться чего-либо было невозможно. Но возможно ли, что все они фанатики? Могут ли среди высших жрецов быть сплошь одни фанатики? Это невозможно. Ведь всем известно, что в жрецы идут не только и не столько глубоко верующие, – как раз тех, кто сомневается в верности слепого поклонения божествам, среди них чуть не большая часть, но служение богам дает кое-какие привилегии и власть над толпой. Многие, не добившись больших успехов на политическом поприще, идут по пути служения богам, чтобы хотя бы так реализовать свои амбиции. Однако у людей, судя по всему, было иначе. По-другому это объяснить было невозможно.

Нет, этих людей выпускать нельзя. Нельзя допустить, чтобы хоть один из них оказался на свободе. Люди очень храбро сражались, да что там, если бы не глупость их командующего и не прозорливый ум Гирдгана, который сумел предугадать направление главного удара и сосредоточить всю артиллерию там, где нужно, – еще неизвестно, чем бы закончилась та битва у неприметной речушки. Эти людишки оказались очень крепки духом, а те, что томились в темном подземелье, по сути являлись раствором, скрепляющим крепость этого духа и объединяющим людей в одно целое. Нет, допустить, чтобы они спаслись, он не мог.

Подземелье встретило его затхлым тяжелым воздухом, наполненным запахами испражнений, паленого мяса, крови, сырыми стенами и полумраком, темнота стояла настолько плотная, что воткнутые в держатели факелы едва могли ее разогнать своим колеблющимся светом. Странное дело – они и люди очень похожи, и в то же время сильно отличаются, а вот подземелья, пожалуй, одинаковы везде. Нет, архитектура немного отличается, но дух и атмосфера – такие же.

Когда он вошел в коридор, где в два ряда по обеим сторонам тянулись тяжелые двери из крепкого дерева, за которыми томились узники, его встретили три воина урукхай. Впереди стояли два воина, так как коридор не позволял встать троим, вернее, это было возможно, но сражаться в таком положении было нереально, – третий стоял сразу за ними: они были готовы вступить в схватку. Солдаты были вооружены только мечами и кинжалами – в подземелье не больно-то и развернешься, чтобы тащить сюда еще и щиты с копьями и дротиками.

82